К годовщине гибели Червоненкиса

     Ну, вот и пришло время, когда простые путешествия в подмосковье носят экстремальный  характер. Недооценка требований к безопасности обеспечения жизни и  путешествий в этот период стоила жизни Алексею Червоненкису в прошлом году и довела меня до реанимации четыре года назад.

     Что касается Червонца, то с его гибелью всё более-менее понятно. Он нарушил почти все Рекомтендации МЧС по выживанию. Из-за беспечности и самоуверенность в основном. Ошибочным было и само решение исследовать болото в такое время года. МЧС советует от болот вообще держаться подальше. А если такое случилось, то нужно свято следовать комплексу правил

 Как преодолевать болота.

Червоненкис погиб. Светлая память

        Около полутора суток спасатели МЧС и добровольцы поискового отряда «Лиза Алерт» искали заблудившегося в парке «Лосиный Остров» профессора Лондонского университета Алексея Червоненкиса. Но чуда не произошло: тело пожилого ученого обнаружили утром 23 сентября — мужчина умер от переохлаждения. Случилось, кажется, невероятное — как можно замерзнуть до смерти в сентябре в паре десятков километров от Кремля? Увы, случайное стечение обстоятельств сыграло роковую роль. «МК» выяснил, как погиб профессор и что нужно сделать, чтобы не повторить его ошибок.

     76-летний профессор любил прогуливаться в парке «Лосиный Остров». По словам родных, с юношеских лет пешие прогулки были его хобби. Случалось, что он проходил за день по 15–20 километров. Ученый отлично ориентировался в лесу. У профессора была карта Острова, вся испещренная пометками.

Сибирь.Как много в этом звуке... Чита. Как мы замерзали с Червоненкисом

     Дело было где-то в конце января - начале февраля 1990 года. В Золотореченске Читинской области Академия Наук совместно с местным ГОКом развернула АСУ добычи редкоземельных элементов. И мы с Червонцем были посланы в Золотореченск для создания и отладки АРМа для этой АСУ. До этого наша матлаборатория вела работы в городе Краснокаменске этого района.
     Это, ребята, самая настоящая Сибирь. Причём та её часть, в которую когда-то были сосланы декабристы. Глубина сибирских руд. Что касается руд, то их там очень много. У меня создалось впечатление, что если копнуть любую из сопок, то в ней обязательно окажутся какие-нибудь полезные ископаемые.
     По дороге в Читу мы заехали к моим родителям. В те годы ЗапСиб предоставлял такой сервис. По пути следования ты мог выйти на любой промежуточной станции и пробыть на ней бесплатно до 3х дней. Потом, прокомпостировав билет, (тут уж на какой тебе предложат поезд) продолжить путь до  станции следования.
     Всё было прекрасно - повидались с родичами, сводили Червоненкиса посмотреть дом, в котором он жил во время войны в эвакуации. Но, результатом этой остановки явилось то, что приехали мы в Читу в неудобное время и нас не встретили. Под Читой, в Атамановке была научная база Академии Наук, сотрудники которой должны были обеспечивать экспедиции, и, в частности, встречать приезжающих учёных.

Белое солнце Туркестана. Транстуркестанский переезд. День 5.

          

     Начало последнего, пятого, дня путешествия мы встречали на палубе парома, причаливающего к бакинскому морскому порту. До восхода солнца было ещё минут 40. Когда съехали на берег, в Баку стояла предрассветная мгла. Улицы города были пусты. Мы на огромной скорости проскочили мимо дома правительства и, проехав через старый город, который я помнил ещё по институтской практике, быстро оказались за городом.

Белое солнце Туркестана. Транстуркестанский переезд. День 4.

  До восхода солнца четвёртого дня путешествия оставалось ещё часа полтора, когда мы уже проснулись в своих машинах и,попив кофе, продолжили путь к Красноводску, до котрого отавалось километров 200.  В предрассветной мгле пересекли несколько селений, про ритуалы которых ходила плохая слава и всякие разговоры не к ночи. На восходе пересекли без остановки Небит-Даг, который на меня произвёл тоже впечатление довольно странного места, и, наконец, выехали на последний участок дороги. Здесь, видимо, Кара-Кумы уже закончились, потому что растительность стала напоминать степную.

     На подъезде к Красноводску (теперь это Туркменбаши), мы вдруг обнаружили, что едем по местности, напоминающей плоскогорье на высоте метров 15 над морем. Сам Красноводск расположен местами на склонах этого плоскогорья, спускающихся к морю, местами под обрывами на территории, находящейся на уровне моря.

Белое солнце Туркестана. Транстуркестанский переезд. День 3.



   За завтраком в оазисе около рукотворного озера мы обсудили планы на третий день путешествия. Т.к. вчера проехали мало, то третий день решено было сделать ударным и проехать где-нибудь километров 750 примерно до Казанжика или Небит-Дага.  Правда плохо представляя себе, где там можно было заночевать. Про Небит-Дагскую область ходило много разных слухов. Правда, все понимали, что ехать целые сутки по Кара-Кумам совсем не подарок, и приготовились ко всяким изменениям плана.

     С правой, северной стороны дороги почти всё время тянулись унылые пустынные пейзажи, изредка разбавляемые небольшими земледельческими посёлками. Вообще-то в этих местах когда-то существовали древнии цивилизации, включая арийскую, и местами остались интереснейшие памятники их истории, но т.к. день был назначен ударным, мы их игнорировали.

Белое солнце Туркестана. Транстуркестанский переезд. День 2.

      Итак, утро второго дня застало нашу команду на двух машинах, стоящих в очереди на переправу через Аму-Дарью на пароме. Примерно в 10 утра мы оказались уже в туркменском Чарджоу, где и перекусили в какой-то абсолютно пустой кафэшке. Далее более 1000 км предстояло ехать по Кара-Кумам. Не могу сказать, что мы сильно мандражировали, но некая нервозность всё-таки присутствовала.

     Перед тем, как отчалить, мы провели небольшой совет, смысл которого больше состоял в том, чтобы морально подготовиться к дальнейшему существованию в экстремальных условиях. Кондишонов в машинах, естественно, не было.

Белое солнце Туркестана. Транстуркестанский переезд. День 1.

   

В первый день планировалось проехать прядка 650 км. - от Ташкента до точки на восточном берегу Аму-Дарьи, находящейся напротив пристани, называвшейся тогда Чарджоу. Дело в том, что перебраться на западный берег можно было только на пароме, который ходил не очень часто. Поэтому гнать особо смысла не было.

     Ничего примечательного в этот день не произошло. До Навои (через Джизак и Самарканд) ехали по знакомой трассе. По ней мы проезжали десятки раз, добираясь до наших объектов автоматизации.
     Дорога очень хорошо показана в фильме "Высоцкий. Спасибо, что живой".Но от Навои свернули на дорогу, идущую через Кинемех,Зафарабад и Мурунтау, оставив тем самым Бухару южнее.

Белое солнце Туркестана. Работа в экспедиции.

     В 1986 году я перешёл на работу в лабораторию моделирования экспедиции № 1. Вообще-то экспедиции это производственные подразделения советского МинГео (ныне - МинПрироды), но по аналогии с ними ряд геологических (геолого-разведочных) подразделений Академии наук тоже называются экспедициями (впрочем, может быть, и наоборот).  До 1957 эта экспедиция называлась Средне-Азиатской и входила в состав преобразованного Института геологических наук. Преобразование заключалось в разделении ИГН на Институт Геологии и ИГЕМ.

     Организационно экспедиция входила в академический институт ИГЕМ, но решала преимущественно задачи Первого Главного управления (ПГУ) при Совете Министров СССР. Это управление (называвшееся в момент создания Комитетом № 1 и руководимым Берией) занималось атомным проектом СССР. В 1953 году после смерти Берии на базе ПГУ и Третьего управления при Совмине было образовано МинСредМаш.  Основная задача СредМаша - создание ядерных зарядов. Так что к моему приходу мамой у лаборатории являлась Академия наук, а папой - СредМаш. Конкретно, экспедиция обеспечивала атомный проект СССР ураном (в смысле геологии). Ну и решала ещё ряд бывших бериевских задач - разведка и добыча золота и позже редкоземельных материалов и проч. Переименование в экспедицию № 1 было связано с тем, что интересы этой организации перестали ограничиваться только Туркестаном (Средней Азией).

Пара слов о Червоненкисе

     Алексей Червоненкис (в миру - Червонец) - известный русский (а так же израильский и английский) учёный. Мой коллега - кибенематик. Сотрудник института ИПУ РАН. На 14 лет старше меня. Начинал с распознавания образов. В конце 60х совместно с Вапником получил фундаментальный результат - условия равномерной сходимости частот к вероятностям по классу событий. Аналогичные условия были получены для равномерной сходимости средних к математическим ожиданиям по семейству случайных величин.

     В последее время эти методы чрезвычайно распространились, т.к. работают на порядок быстрее, чем, например, аналогичные алгоритмы системы SAS.  Понятие размерности Вапника-Червоненкися (VC) пошло в аналы современной кибенематики. В Англии, будучи членом Королевского университета с 2000 года, занимается матметодами в биологии, а в России геологическими матметодами. Через год, после того как я пришёл в математическую лабораторию, с которой Червонец сотрудничал, он, вместе со всей лабораторий получил государственную премию.